Парижская неделя искусства: три ярмарки, три маршрута, три разных опыта

Парижская неделя искусства, которая прошла в конце октября, объединила пятый выпуск ярмарки Art Basel Paris с проектами-сателлитами и событиями по всему городу. Коммуникационный директор Роза Корсакова отправилась в столицу Франции и выбрала из многообразия маршрутов три — на стыке искусства, коллекционного дизайна и ремесла. Специально для Design Mate она зафиксировала свои впечатления и главные открытия с ярмарок Asia NOW, Art Basel Paris и THEMA.

Роза Корсаковакоммуникационный директор
(PR/бренд-коммуникации) Письма Розы

Парижская неделя искусства предлагает столько параллельных маршрутов, что неизбежно приходится выбирать. В моем сошлись три ярмарки: Asia NOW, Art Basel Paris и THEMA. Вместе они позволяют проследить, как сосуд становится архитектурой, изображение обретает объем, а мебель начинает требовать такого же пристального взгляда, как скульптура.

Совместный стенд Felix Gaudlitz и LC Queisser, Art Basel Paris

В этом маршруте особенно заметны вещи, которые раскрываются постепенно. Издалека взгляд удерживают цвет и силуэт; вблизи — шов, след обжига, неровный край или надпись, продолжающаяся за изгибом сосуда. Именно эти детали связывают три очень разных выставочных опыта. Особенно мне близка керамика: в ней короткое движение руки остается видимым после обжига.

Asia NOW

Память вещи и работа рук

На Asia NOW в Парижском монетном дворе (Monnaie de Paris) интерес к материалу получил точную кураторскую рамку — Sentimental Value. Ценность вещи здесь рассматривалась через привязанность, память и отношения. Для такого разговора особенно убедительны предметы, в которых можно увидеть ручной труд, от нити и глины до поверхности, хранящей след изготовления.

Nirmiti Collective. Архитектурная инсталляция из терракотовых чашек при поддержке Kalhath Foundation

У Nirmiti Collective небольшие терракотовые чашки складываются в вертикальные цепочки. Из повторения возникает длинная перегородка: сосуд, рассчитанный на движение руки, становится элементом пространства. Просветы между столбиками сохраняют легкость конструкции, а различия оттенков и темных следов на поверхности не дают ей превратиться в механический узор. Эта работа особенно интересна с точки зрения пересечения искусства и архитектуры. При этом каждый элемент остается различимым: общий масштаб не стирает небольших несовпадений.

Одна форма в разных прочтениях

Другой способ работы с повторением предложил стенд PBG MARAIS. В проекте Side by Side корейская традиция лунных сосудов стала общей отправной точкой для разных авторов. В одной группе почти белый объем Kim Suhyun соседствовал с черным сосудом INAE, покрытым золотистыми точками, и расписанной работой Junyoung Kang.

Стенд PBG MARAIS, проект Side by Side. Слева — работа INAE, справа — Junyoung Kang, на заднем плане — Kim Suhyun

Общий силуэт помогает заметить, насколько сильно поверхность меняет характер предмета. В белом сосуде важнее становятся плавность контура, свет и небольшая неоднородность оттенка. У Junyoung Kang предмет превращается в обращение: рукописные слова обвивают его округлую поверхность. Продолжение фразы приходится искать за краем. Процесс рассматривания практически превращается в чтение — с паузой и необходимостью изменить точку зрения. Мне близка эта необходимость задержаться у чужих слов. Этот небольшой жест окажется важным и в другом конце маршрута, на THEMA, у керамистки Кристины Арарк.

Текстиль как способ сохранить изображение

Проект к десятилетию Kalhath Foundation обращал внимание на сотрудничество художников и мастеров вышивки. В работе Amina Benbouchta швейная машинка, носки, лампа и человеческая фигура образуют странный домашний мир. Предметы узнаваемы, но их расположение и пропорции нарушают привычную логику комнаты.

Amina Benbouchta. Текстильная композиция в программе Kalhath Foundation

Pierre Roy-Camille. Работа в программе Kalhath Foundation

Особенно выразительна машинка: инструмент текстильного труда включен в изображение, которое само связано с ручной работой.

У Pierre Roy-Camille красные и желтые листовидные формы проступают на золотистом фоне рядом с мягкими теневыми контурами. Отсюда возникает ощущение нескольких планов: четкий силуэт как будто приподнимается над изображением собственной тени. Работа предлагает задержаться между узором и пейзажем, не выбирая одно прочтение окончательно. Важным продолжением этой темы в кураторской программе стал проект Vessels of Memory под руководством Алии Свастики, объединивший художников из контекста Biennale Jogja. Память в нем рассматривалась как действие в настоящем — через материалы, работу рук и передачу знаний. Этот проект помогает увидеть за выразительной поверхностью вопрос о том, что именно сохраняет вещь.

Женские истории и язык знаков

У Lauren Januhowski текстиль становится пространством для женских историй. Художница соединяет ткани с монотипной печатью, шитье, вышивку и ткачество. Ее практика связана с семейными традициями и опытом женщин вокруг нее. В показанной композиции две фигуры соединены потоком воды. Клетчатый фон задает жесткую сетку, а прозрачные голубые и розовые слои нарушают ее порядок. Изображение словно существует одновременно в нескольких глубинах.

Lauren Januhowski. Текстильная работа в программе Kalhath Foundation

Композиция с радиальными и петлеобразными мотивами

В другой вертикальной работе рассказ собран из отдельных полей: волнообразный верх, светлый радиальный знак, ступенчатые формы и крупная цветная петля. Взгляд движется сверху вниз, переходя от одного языка изображения к другому.

Это еще один способ использовать ткань как поверхность, на которой время складывается из последовательных фрагментов.

У подвесных свитков глаз и рука с цветком занимают лишь небольшую часть ткани. Остальное пространство отдано цвету, повторяющемуся орнаменту и обрамлению. Здесь важен баланс между маленьким изображением и большой поверхностью вокруг него: пауза получает не меньше внимания, чем сам знак.

Art Basel Paris

Большой масштаб и близкое расстояние

Гран-Пале я люблю за сходство с огромной оранжереей. Стеклянный свод и металлические арки собирают свет над рядами стендов, а вид с верхнего уровня позволяет почувствовать масштаб ярмарки целиком. После этой панорамы особенно заметно, как сильно отдельные работы меняют дистанцию: к одним хочется подойти вплотную, а от других — отступить на несколько шагов.

Art Basel Paris в Grand Palais. Общий вид ярмарки

Внутри этого большого пространства особенно хорошо заметен диапазон художественных масштабов: от каллиграфического знака на небольшом блюде до цветка, занимающего почти всю стену. Одни работы собирают вокруг себя ансамбль, другие требуют остаться с ними один на один. В моем маршруте эти способы показа постоянно чередовались.

Обыденная вещь в другом масштабе

Untitled Роберта Гобера — увеличенный брусок масла на развернутой упаковке — заставляет пересмотреть отношение к самой обыденной форме. Мягкий желтоватый объем выглядит узнаваемо, но масштаб выводит его из привычного бытового обращения. Зритель оказывается перед вещью, которую отлично знает и при этом уже не может воспринимать автоматически.

Robert Gober. Untitled, 1993-1994. Пчелиный воск, дерево, пергамин, чернила фломастера. Matthew Marks Gallery

Работа сделана из воска и дерева, и знакомый вид продукта воспроизведен вручную. Ее выразительность держится на небольшом сдвиге: будничный предмет становится открытым, уязвимым и почти телесным. Увеличение здесь усиливает внимание к тому, мимо чего обычно проходят.

Софу Тэсигахара и движение кисти

Японская линия маршрута начинается с Софу Тэсигахары, основателя школы икебаны Согэцу. На Art Basel Paris Taka Ishii Gallery посвятила ему персональную презентацию. Его работа выходила за пределы цветочной композиции: он занимался скульптурой, живописью, коллажем и каллиграфией. Это помогает увидеть в ансамбле свитка, керамики и растений разные продолжения одного пластического мышления.

Sofu Teshigahara. Каллиграфические керамические блюда и пластины. Taka Ishii Gallery

Sofu Teshigahara. Каллиграфический свиток в экспозиционном ансамбле с растительной композицией. Taka Ishii Gallery

На блюдах широкий мазок следует кривизне поверхности, упирается в край и меняет направление. Рядом с плотными черными знаками появляются синий, желтый и красный. Керамический предмет сохраняет собственную форму. Кисть подчеркивает ее. У вертикального свитка жест разворачивается в другом масштабе. Темный знак на оранжевом поле кажется энергичным и тяжелым; тонкие линии ветвей перед ним задают более рассеянный ритм. Вместе они показывают, как линия может организовывать и плоскость, и пространство перед ней.

Другую сторону японского присутствия раскрывала galerie frank elbaz. В ее каталоге — Lilies Kunié Sugiura 1970-1971 годов, работа с фотоэмульсией и графитом на холсте; Water Disc Machiko Ogawa и новые произведения Kenjiro Okazaki 2026 года. Вместе с Тэсигахарой эти авторы обозначают широкий диапазон практик, от керамики и каллиграфии до фотографии и живописи.

Anastasia Pavlou и поверхность крупным планом

Красные полотна Anastasia Pavlou на совместном стенде Felix Gaudlitz и LC Queisser интересны сменой восприятия. На расстоянии поверхность кажется почти сплошным цветовым полем. Вблизи становятся заметны следы обработки, неодинаковая плотность и небольшие включения. На одном из соседних полотен веерообразный растительный фрагмент буквально выступает из красной поверхности.

Anastasia Pavlou. Красные полотна в экспозиции Felix Gaudlitz / LC Queisser

Anastasia Pavlou. Деталь соседнего красного полотна с растительным элементом

Pavlou родилась в Афинах и работает между Афинами и Базелем. В ее живописи насыщенное поле цвета не исключает следов события: разрывов, потертостей, наплывов, случайных на вид деталей. Мне близко, что сильный, почти цельный цвет здесь складывается из следов и повреждений: поверхность сохраняет здесь собственную историю.

Образ, собранный из частей

Другой сюжет связан с фрагментом как самостоятельной формой. В серии All of the Parts Фахим Маджид переосмысляет отдельные элементы африканских масок. Он использует сосну и кедр, морилку и обувной крем: материалы и способы обработки становятся частью разговора об идентичности и культурной памяти.

Настенная группа деревянных форм. Сопоставляется с серией Faheem Majeed All of the Parts

Графический ансамбль на состыкованных листах

В настенной группе раздельное размещение маскообразных и вытянутых форм делает особенно заметными промежутки и тени. Изображение словно разнесено по стене; связь между частями приходится достраивать взглядом. В расположенной рядом графической композиции действует обратное движение: листы сведены в общее поле, но их границы продолжают дробить фигуры и жесты. Стык становится видимой частью изображения. Меня здесь трогает сама возможность узнавания — даже когда целого уже нет.

Сосуд между телом и скульптурой

В охристом сосуде две спиралевидные детали по сторонам горла напоминают и ручки, и части лица. Тяжелый объем, узкое темное отверстие и небольшие выступы у основания смещают предмет в сторону скульптуры. Его хочется рассматривать по кругу: каждая сторона меняет соотношение полости и оболочки.

Охристый сосуд со спиралевидными боковыми деталями

Скульптурный цветок и крупная серебристая ваза

У серебристой вазы, напротив, поверхность кажется разросшейся. Трубчатые выступы и неровные края нарушают цельность силуэта. На переднем плане стоит цветок в вытянутом сосуде: природная и рукотворная формы сближаются, сохраняя разный масштаб и плотность.

В этом же маршруте оказалась Deposizione Лучо Фонтаны 1955 года, представленная Galerie Karsten Greve. Работа из глазурованной и расписанной терракоты фиксирует еще один исторический пласт керамического поиска — рядом с современными сосудами материал продолжает историю скульптуры XX века.

Конструкция и хрупкое равновесие

В этой части маршрута особенно заметно, как произведение удерживает себя в пространстве. У расписной конструкции поперечные планки, открытые края и отдельные фрагменты основы не исчезают под изображением. Красная голова и обрывки слов собираются вместе с самим каркасом: чтение текста невозможно отделить от устройства вещи.

Jean-Michel Basquiat

Crisis X, 1982. Подвесная форма над развернутым выпуском Financial Times

Подвесная светлая форма над газетой предлагает другой тип напряжения. Между объектом и горизонтальной поверхностью сохраняется небольшой зазор, из-за которого вся композиция кажется неустойчивой. Газетные фрагменты возвращают скульптуру к повседневному потоку информации, но сами по себе еще не объясняют ни ее материал, ни сюжет.

Кинетическая конструкция над деревянной консолью

У тонкой конструкции с цветными лопастями над деревянной консолью равновесие становится главным визуальным событием. Линии словно пробуют пространство над плотной древесиной. Естественный край столешницы и соединение в форме бабочки сохраняют внимание к устройству мебели, а легкая верхняя часть задает противоположное ощущение веса. Эта пара естественно связывает Art Basel Paris со следующей главой о коллекционном дизайне.

THEMA

Предмет в пространстве комнаты

На ярмарке THEMA разговор об искусстве продолжается среди мебели, светильников и коллекционных объектов. В этом маршруте важен сам способ показа: камин, зеркальные двери, лепнина и паркет остаются видимыми участниками экспозиции. Предметы оказываются внутри комнат, где можно представить их соседство и почувствовать соотношение размеров.

Suora Lamp. Коллекция Homage to Carlo Mollino, Edizioni Galleria Colombari. Выпуск модели с 1994 года по проекту Cadma 1947 года. Galleria Paola Colombari

Llewellyn Chupin. Стул и ширма; коллекция Rituals of Adornment

Лампа Suora привлекает изгибом большого абажура: светящаяся поверхность разворачивается вокруг открытого источника света, а темная обшивка подчеркивает ее контур. Тонкая стойка и тяжелое основание удерживают эту почти текстильную пластику. У предмета есть и временная глубина: Edizioni Galleria Colombari выпускает модель с 1994 года в коллекции Homage to Carlo Mollino, опираясь на проект Cadma 1947 года.

Стул и ширма Llewellyn Chupin устроены иначе: силуэт кажется строгим, но небольшие подвесные детали смягчают его. В стуле взгляд движется вдоль перекладин и задерживается на каплевидных элементах. Украшение работает в малом масштабе, заставляя подойти к предмету. Название коллекции Rituals of Adornment точно обозначает это внимание к жесту украшения.

Как поверхность меняет характер мебели

В экспозиции Arik Levy граненые объемы собраны в вертикальные структуры. У большой зеркальной скульптуры поверхность возвращает фрагменты комнаты и посетителей, поэтому объект меняется вместе с окружением. Меньшая цветная композиция предлагает другой эффект: взгляд проходит через прозрачные участки и встречает насыщенные цветовые границы.

Экспозиция Arik Levy

CHELEBI. Dayaq Armchair и Gaval Table, ALTIN Studio × CHELEBI

У CHELEBI важна встреча материала и силуэта. Высокая узкая спинка кресла контрастирует с объемным ворсистым сиденьем, а низкий стол собирает вокруг себя композицию. В проекте ALTIN Studio для бренда Gaval Table задуман также как музыкальный инструмент: его устройство связано с резонансом.

Мне интересно, как предмет меняется рядом с человеком — через прикосновение, звук и отражение

VAGUJHELYI и память поверхности

В мебели VAGUJHELYI неровный край становится важнейшей частью формы. У CSALÁD Coffee Table гладкое центральное поле окружено плотным рельефом; две боковые плоскости позволяют менять длину стола. Студия представляет его как часть коллекции Postura и связывает устройство с изменчивыми отношениями внутри семьи. Материал — бронза без патины с обработанной щеткой поверхностью.

Экспозиция VAGUJHELYI. Узкая скамья с небольшой чашей

Экспозиция VAGUJHELYI. Прямоугольный низкий стол и предметы сервировки

В выставочном свете стол выглядит одновременно массивным и подвижным. Боковые поверхности напоминают отдельные острова, связанные с центральным объемом. Полированное поле удерживает свет, а бугристый край дробит его на небольшие участки. У длинной скамьи тонкие неровные опоры контрастируют с протяженным сиденьем. Прямоугольный низкий стол сохраняет привычный мебельный силуэт, но меняет впечатление от прикосновения: края, ножки и подносы похожи на вещи, которые успели пережить долгую историю. В комнате с гладкими стенами и ровным паркетом такой рельеф особенно заметен.

Галерейные ансамбли в историческом интерьере

Galerie Objets Inanimés собрала в проекте Remains of the Day работы Roberto Ruspoli, Guillaume Campredon и Julian Mayor; куратором выступила Julie Pailhas. В этой комнате два светлых силуэта на темной картине соседствовали с зеркальным граненым объектом и белой рельефной скамьей. Отражение, плоское изображение и плотная скульптурная поверхность предлагали разные способы присутствия рядом с человеком.

Galerie Objets Inanimés. Экспозиция Remains of the Day: Roberto Ruspoli, Guillaume Campredon и Julian Mayor. Куратор Julie Pailhas

SM Bureau. Композиция на камине в экспозиции THEMA

У SM Bureau композиция строится вокруг существующего камина. Небольшие белые формы, прозрачный сосуд и рельефная работа над ними распределены так, что сама архитектура становится частью показа. Высота каминной полки, темный камень и светлый фон задают предметам общий масштаб. Вместо изолированного объекта на постаменте появляется сцена возможного соседства вещей.

Мебель как самостоятельная форма

Cтол с чередующимися светлыми и темными участками древесины показывает, насколько сильно поверхность может менять восприятие привычного предмета. Полосы сходятся и расходятся по длине, превращая столешницу в почти графическую композицию. Две небольшие фигурки лошадей на отдельных основаниях задают ей дополнительный ритм и человеческий масштаб.

Стол с чередованием светлых и темных участков древесины и фигурками лошадей

Темная скульптурная лампа с цилиндрическим абажуром

У темной лампы белый цилиндрический абажур контрастирует с неровной фактурой основания. Две расходящиеся опоры оставляют в центре большое пустое пространство. Здесь выразительность складывается из чередования массы и просвета: светлый верх кажется спокойным, а нижняя часть удерживает ощущение движения. Такие предметы интересно рассматривать и как мебель, и как отдельные скульптурные формы.

Личное знакомство и история на сосуде

С Кристиной Арарк мы познакомились в Париже на THEMA. Кристина работает с керамикой, живописью и текстилем, соединяя армянскую орнаментальную традицию с фрагментами современного общения. Она собирает орнаменты в разных регионах Армении, изучает их устройство и включает в собственные истории. На поверхности сосудов традиционный узор соседствует с сообщениями, лицами, птицами и деталями цифровых интерфейсов.

Christina Arark. Расписные керамические сосуды в экспозиции THEMA

На расписных сосудах небольшие сцены и короткие надписи постепенно разворачиваются по округлой поверхности. Продолжение скрывается за краем, и для чтения приходится менять положение относительно предмета. Сосуд становится небольшим архивом повседневной близости: хранит следы разговора и оставляет зрителю пространство для собственной истории. Так наши короткие переписки получают долгую жизнь.

Три ярмарки оставляют разные пространственные впечатления: архитектурный ритм терракоты на Asia NOW, огромная светлая конструкция Гран-Пале на Art Basel Paris, комнаты THEMA с их зеркалами и паркетом. Связь между ними обнаруживается в масштабе отдельного жеста, от надписи на сосуде и стежка до резаного края и детали мебели. Именно эти детали остаются в памяти и после того, как покидаешь выставочное пространство.

Все фотографии предоставлены Розой Корсаковой. Фото на обложке: Art Basel Paris.